Физически мы пять лет отсутствуем в России. Но политически мы продолжаем пр...

Forwarded From Медуза — Books

«Физически мы пять лет отсутствуем в России. Но политически мы продолжаем присутствовать там»

Активистка, художница и участница Pussy Riot Мария Алехина в своих книгах и в интервью не раз говорила о том, что никогда не собиралась уезжать из России. Но весной 2022 года ей пришлось бежать — переодевшись в спецодежду курьера, Алехина смогла скрыться от московской полиции, добраться до границы с Беларусью, а уже оттуда попасть в Евросоюз.

Вот как она спустя четыре года после побега рассказывает о своих ощущениях журналистке Олесе Герасименко

✽ ✽ ✽

В книге («Политическая. Как выжить в из России» — прим. редактора) ты цитируешь слова Алексея Навального о его возвращении. «Я объехал всю страну и везде объявил со сцены: „Обещаю, что я вас не подведу, и я вас не обману, и я вас не брошу“. Вернувшись, я и выполнил обещание своим избирателям. Должны же, в конце концов, появиться в России те, кто им не врет». А ты с собой как сейчас договариваешься про жизнь не в России?

Я, кстати, достаточно много думала об этом. Смотри, в феврале утвердили приговор пяти участницам Pussy Riot, в том числе мне, по достаточно банальной статье «фейки о российской армии». От 8 до 13 лет мы получили. Я получила 13 лет и 15 суток сверху. Это все за антивоенный клип и перформанс в музее в Мюнхене, где мы распечатали листовки с информацией о немецких компаниях, которые до сих пор сотрудничают и поставляют разные вещи, в том числе микрочипы, российской армии.

У нас такой приговор называется «заочным», а на английском — «в отсутствие». И вот я думала, что такое присутствие и что такое отсутствие. Физически мы пять лет отсутствуем в России. Не стоим ногами на своей земле, не слышим звук проезжающих машин и шелест деревьев. Но политически мы продолжаем присутствовать там. Потому что вся репрессивная машина, с полупустыми кабинетами, пустыми клетками, где нас нет, продолжает работать. И этой машине удобно отсутствие физического тела. Не надо его ловить, сажать, охранять, получать пизды, если оно не слушается.

Получается, политически мы присутствуем, но физически отсутствуем. Одновременно с этим большинство людей, которые физически присутствуют в России, вынуждены делать выбор в сторону политического отсутствия, то есть жить с закрытым ртом и связанными руками. Таких людей подавляющее большинство. Плюс есть политические заключенные, люди, которые сейчас получают чудовищные, невообразимые сроки за какие-то вещи, которые совершенно далеки от акции.

В моем случае жизни с закрытым ртом не получилось бы по двум причинам. Во-первых, я не умею закрывать рот. Во-вторых, потому что, когда я пересекала границу, меня крутили на «каруселях» уже не за то, что я что-то делаю. Меня сажали за то, что я просто выходила из дома.

Плюс есть такая вещь: для каждого политзаключенного, хотя бы для того, чтобы он остался физически в живых, желательно не изнасилованным и не покалеченным, должна работать команда, и мы говорим о многолетней работе. Мы не говорим о [нескольких] месяцах помощи, мы говорим про, я не знаю, 10 лет.

У тебя в книге была формулировка о 2021 годе: «Мое сопротивление полиции выражается в том, что я просто живу сейчас в России». А сейчас твое сопротивление?

Сопротивление выражается в том, что на пятый год войны мы продолжаем помогать Украине. С концертов и с нашей выставки было собрано около 150 000 евро на [детскую больницу в Киеве] Охматдет и еще на несколько инициатив, в том числе военных. Для меня это важно. И люди невероятно благодарны любой помощи.

А сопротивление уже давно не находится в границах России. Проблема в том, что это понимает очень небольшое количество западных жителей.

✽ ✽ ✽

Книгу Марии Алехиной «Политическая. Как выжить в из России» можно купить по ссылке. А еще в нашем «Магазе» вы можете найти другие книги активистки — «Riot Days» о панк-молебне в храме Христа Спасителя и «Политическая. Точка невозврата» о том, что было с Pussy Riot после тюремного заключения.